О своих жестах, Fan ID, бриллианте Хиле и сборной России.
«Балтика» — одна из самых громких команд последнего времени в РПЛ. Два года назад она вышла в премьер-лигу из второго дивизиона и, почти не обновив состав, громко заявила о себе: калининградцы обыгрывали фаворитов и до последнего претендовали на топ-3. В этом сезоне команда идет по тому же графику. Один из творцов успеха «Балтики» — Андрей Талалаев.
Пользуясь тем, что команда проводила сборы в Казани, «БИЗНЕС Online» обсудил с ним, надолго ли «Балтика» в РПЛ, как делать звезд из игроков Второй лиги, какие уроки он вынес из дисквалификации и почему Fan ID — это тайный план по переманиванию болельщиков с футбола на хоккей.
«Сегодня должны были пойти в театр, но вот я с вами»
Мы говорили с Андреем Талалаевым в особенный день: буквально вчера он отпраздновал свой 54-й день рождения. Сделал он это в Казани, куда «Балтика» приехала на две недели, чтобы потренироваться на газоне Центрального стадиона и провести спарринг с «Рубином».
Получив сообщения от полусотни (по его подсчетам) футбольных специалистов, Талалаев был в приподнятом настроении. Расстроился лишь из-за того, что не смог поучаствовать из-за нашего интервью в командном мероприятии в театре им. Камала. «Сегодня должны были пойти в театр, но вот я с вами», — отметил он.
Впрочем, поговорить о футболе не меньшее удовольствие для Талалаева. Один из главных факторов успеха «Балтики» уже можно было уловить в разговоре — это энергичность и заряженность самого Талалаева. Например, в Казани он не поленился собрать свой штаб и отправиться со всеми на матчи юношеской, а потом молодежной лиги. Говорит, что присмотрел там двоих интересных игроков.
Еще одна черта Талалаева — максимализм. Он требует максимума от себя и ожидает того же от команды и клуба. Видимо, только так можно делать то, что делает «Балтика» в последние годы. «Когда ты берешь игроков Второй лиги и говоришь им, что нужно обыграть «Зенит», они должны быть готовы к этому!» — одна из его фраз.
Иногда эти черты подводят Талалаева — например, он только что отбыл дисквалификацию за неприличный жест в матче с «Рубином». Но обещает больше так не поступать — читайте об этом уже в интервью.
«В 54 года азарт у меня такой же, как в 6 лет»
— Андрей Викторович, недавно вам исполнилось 54 года. Как вообще ощущается возраст?
— В спорте ты не сильно замечаешь свой возраст. Желание победить, азарт, стремление до конца сражаться остались такими же, как когда я пришел записываться в футбольную секцию в 6 лет.
А если брать ощущения от возраста, то, конечно, уже по-другому. Раньше я проводил две тренировки и вечером мог еще до двух часов ночи обсуждать перипетии этих тренировок с тренерским штабом. Сейчас если я не посплю между двумя тренировками хотя бы минут 20–30 и не отдохну, то энергии уже на все это не хватает.
Для работы, мне кажется, это оптимальный возраст. Для жизни, конечно, хотелось бы быть помоложе, чтобы ничего не болело и не мешало реализовываться на 100 процентов. Потому что иногда проблемы со здоровьем, как это было в прошлом году (Талалаев пропустил ряд матчей из-за операции — прим. ред.), мешают достигать максимального результата.
— А как сохранить такую страсть к футболу после стольких лет?
— Когда твоя работа — это и твое хобби, любимое занятие в жизни, тогда все идет вот так. И ты можешь жить эту жизнь полноценными эмоциями, каждый день получать кайф.
Еще я получаю дополнительную энергию, когда вижу прогресс ребят в тренировочном процессе. Молодежь у нас хорошая, заводная — от нее тоже подпитываешься энергией
— У вас случалось когда-нибудь выгорание? Например, сейчас Гвардиола взял паузу после «Манчестер Сити».
— У меня самая длинная пауза была около пяти месяцев. Была она на переходе из детско-юношеского футбола во взрослый.
Про выгорание лучше спрашивать тренеров топ-клубов, которые постоянно проводят по 80 матчей в году, и в них они должны потерпеть минимум какое-то количество неудач. Гвардиола, Клопп — наверно, им эта пауза нужна.
Я такое почувствовал, когда мы участвовали в чемпионской гонке в Первой лиге и каждый матч нужно было обязательно добывать очки. И в случае поражений тебе надо снова находить эмоции и передавать их футболистам, чтобы они забыли эти неудачи. Но мы тогда со всем справились.
— Вы 24 на 7 в работе?
— Да, и не только я, но и весь мой штаб. Когда мы уходим в отпуск или у нас какой-то период без работы, все равно продолжаем жить этой работой — созваниваемся, анализируем, пытаемся найти причины каких-то удач, неудач и разложить для себя. То есть мы не уходим от работы полностью.
«Мне бы очень хотелось, чтобы камеры ловили больше офсайдов на поле или других эпизодов, чем жестов и реакций тренеров»
— Вам предстоит первая игра после дисквалификации в четыре матча. Не можем не спросить вас о жесте в сторону трибун во время игры против «Рубина». В связи с этим у вас состоялся разговор с руководством клуба. Как все прошло?
— Все прошло замечательно. Я получил последнее предупреждение от клуба и сделал выводы. Но самое главное — это то, что мы движемся дальше. Я и клуб работаем, а команда набирает очки. С возвращением, надеюсь, моя возможность влиять на игру за счет матч-менеджмента станет чуть больше.
— Как вы переживали этот эпизод внутри себя?
— Я в целом не сторонник того, чтобы повторять какие-то ошибки. Но у тебя привычки, выработанные десятилетиями, и жесты, которые ты постоянно используешь… Я не могу перекричать весь стадион, так что стараюсь использовать жесты.
Показанный жест в матче с «Рубином» означает очень многое, например работу. Вы можете увидеть, когда я в первый раз еще работал в «Химках», я то же самое показывал Аршаку Коряну, имея в виду: или работай, или пойдешь на замену. Он был на дальнем фланге, и мне нужно было ему что-то показать.
Чтобы это полностью убрать, нужно время. Особенно когда у тебя есть эмоции. При этом мне бы очень хотелось, чтобы камеры ловили больше офсайдов на поле или других эпизодов, чем жестов и реакций тренеров.
— А есть ли у вас ритуалы?
— Конечно.
— В большом спорте без них никуда?
— Не знаю, ведь тут речь не о большом спорте, а о психосоматике каждого человека. Ты привыкаешь годами себя готовить и стараешься этого придерживаться.
Например, в день игры я никогда не отвечаю на звонки. Я могу английским заниматься, почитать что-то на итальянском, послушать музыку, но разговаривать по телефону не буду. Даже если будет звонить самый большой руководитель. В день игры мне нужно сосредоточиться на футболе.
— Вы же, кстати, часто бываете в Италии, ездите на стажировки?
— Необязательно ехать в Италию. Аналогичный опыт можно получить в России, Греции и так далее.
В Казани я встречался с Андреем Федоровым (экс-игроком «Рубина», главным тренером «Рубина-2» — прим. ред.), и этот разговор может дать не меньше, чем неделя в Дании в академии тренерского мастерства или Нидерландах, где нас знакомили с системой юношеского футбола.
Я стремлюсь к развитию, все время испытываю к этому потребность, потому стараюсь общаться с людьми из футбола, которые могут дать мне что-то новое. В прошлом году самая полезная встреча для меня действительно прошла в Италии, где мы посетили несколько матчей, общались с футбольными людьми до игры и после нее. Тогда «Фиорентина» играла с «Комо». И это общение сильно повлияло на развитие нашего тренировочного процесса в «Балтике».
— «Комо» же возглавляет сейчас Сеск Фабрегас, чей атакующий футбол в Италии многим нравится. А вам как его работа?
— Могу сказать, что это копия — и пока не лучшая — футбола Олега Романцева в «Спартаке». Их игра улучшается с каждым потраченным десятком миллионов евро на игрока и развитием системы, которую Фабрегас прививает.
Но я вас уверяю: команда Романцева, которая ни разу не проиграла на групповом этапе Лиги чемпионов, действовала не менее интересно, чем сейчас играет «Комо».
«Немножко смазали концовку прошлого сезона. Но у нас остается надежда, что еще не один такой момент будет»
— Кстати, говоря о Романцеве, он ведь много лет работал в «Спартаке», а сейчас тренеры трудятся в клубе не более 2–3 лет. Возможна ли ситуация, при которой главный тренер будет работать столько же в нынешних реалиях?
— Я бы с удовольствием остался в «Балтике» на десятилетия.
У клуба улучшается инфраструктура: появляются поля, корректируется работа школы, надеюсь, скоро перейдем к вопросу появления базы. За два с лишним года я убедился, что планы руководителей клуба, области и «Ростеха» реализуются. Не сразу, как нам бы хотелось, но все воплощается в жизнь.
Поэтому я бы с удовольствием оставил в «Балтике» часть души и сердца, продолжаю тут работу.
— У вас укрепилась вера, что «Балтика» пришла в РПЛ всерьез и надолго?
— Да, на 100 процентов. Нужно учитывать и традиции клуба, ведь «Балтика» появилась не с приходом Талалаева. Можно вспомнить и бархатные времена Леонида Ткаченко, и выход в финал Кубка России с Сергеем Игнашевичем. Поэтому у меня есть твердое убеждение, что с поддержкой руководства клуба, региональных властей и «Ростеха» это будет стабильный клуб.
Тем более что генеральный директор «Балтики» Равиль Измайлов уже имеет опыт построения «Нижнего Новгорода». При нем клуб стал экономически стабильным, у него появилась база, не было долгов и шатаний. Также большую роль играет заместитель генерального директора Булат Бахтиозин, с которым мы вышли из Первой лиги в РПЛ.
Уверен, что, учитывая наш футбольный опыт, мы тут спокойно придем к тому, что за «Балтику» будет спокойнее, чем 10 лет назад.
— Какая задача стоит у «Балтики»?
— Официально руководители озвучили, что мы должны повторить результат прошлого сезона.
— А внутри себя какую задачу ставите?
— В теории наше место точно не 6-е, которое мы заняли в прошлом сезоне. Потому что очень сильно добавили «Рубин», московское «Динамо», «Ахмат». Это касается новых игроков, организации, бюджета. Эти три команды в прошлом сезоне были ниже нас, а в этом чемпионате должны быть выше. Можно посчитать, где мы должны быть.
Сейчас для нас главное — не провалиться. Потому что второй год очень сложный, на примере всех вокруг посмотрите. Все сранивают нас с «Лестером», но мы совсем не «Лестер». Это нужно понять. Потому что «Лестер»: а) мог конкурировать с большими клубами по финансовым вливаниям; б) он никого не продавал.
Мы же работаем в рамках определенных условий. Мы заранее это оговорили еще, когда начинали совместную работу со всеми руководителями «Ростеха», руководителями клуба. Мы прописываем максимально реальные суммы по игрокам: если будут предложения, от которых мы не можем отказаться… Я думаю, это должно работать так. Мы не можем искусственно держать игроков.
Но прошлой зимой, я помню, почти у всех были какие-то предложения. Это касается не только футболистов, но даже и массажистов, тренеров. И мы зимой просто собрались и договорились: «Ребята, у нас есть возможность побороться за медали. Давайте попробуем. Вот у нас эти полгода. Давайте сделаем так, чтобы мы все приложились полностью».
У нас это не до конца получилось. Восемь финальных матчей, когда травмы получили игроки, наши лидеры, немножко смазали концовку. Но у нас внутри остается надежда, что еще не один такой момент будет. И за это я очень благодарен футболистам и работникам клуба.
«В других клубах мне говорили: «Вот у нас два игрока, которые определяют результат». А что у вас остальные делают?»
— Команда сейчас способна выдать результат прошлого сезона? Или требуется усиление?
— Я очень был расстроен, что у нас ушел Николай Титков (стал игроком «Локомотива» — прим. ред.). Очень. Потому что это был тот клей, который на любой позиции играл, очень хорошо понимал идеи нашего тренерского штаба, выполнял любые функции.
Выходя крайним атакующим, он мог 8 перехватов в чужой зоне, которая считалась самой опасной, в игре со «Спартаком» совершить. И это мало кто замечал. Перехват — это действие, которое требует, а) ума, понимания, б) технического исполнения, скорости и мощности как минимум.
Еще Титков был одним из немногих игроков, кто мог отдавать передачи в одно-два касания, чтобы эти передачи были голевыми или предголевыми. У нас таких острая нехватка. Мы поэтому очень хотели купить Хуссема Мрезига из Махачкалы. К сожалению, нам не удалось это сделать. Для меня это футболист, который помог бы нам в конкуренции в середине.
У нас всего два игрока, которые могли эти передачи делать. Один из них в середине играет, второй — в линии защиты. И если у нас по какой-то причине выпадает кто-то из них, мы очень теряем в возможностях сразу провести атаку за счет их передач.
Это практически невозможно тренировать. Это природа должна быть: оценка ситуации, быстрота мышления и техническое исполнение.
У меня 10 игроков, которые сейчас понимают ситуацию правильно. Восемь человек из них знают, что нужно сделать. Но всего два, которые могут это сделать технически. Им это просто дано — у них другая межмышечная дифференциация, другое обращение с мячом, другое качество, но они берут другим и работают во много раз больше на тренировках.
— А остальных 8 человек уже не обучить?
— Это очень сложно. Вот мы этим как раз занимаемся, бьемся. Иногда это как стучаться в закрытую дверь, которая чуть-чуть приоткрывается. Глобально сделать из них нового Сперцяна, Батракова или Кабутова очень сложно.
— Какие другие позиции хотели бы усилить?
— На некоторых позициях нужно обязательно найти конкуренцию, чтобы не было незаменимых игроков.
Когда я приходил в «Ахмат» или «Пюник» из Армении, мне говорили: «Вот у нас два-три игрока, которые определяют результат». — «А что у вас остальные делают?» — «Они должны им подыгрывать».
Я говорю: «Так не играется в моей философии». Должен быть футбол, в котором убери этих двух человек — и все равно определенное качество футбола должно быть. Только качество тренировочной работы дает определенный уровень игры. А он уже дает результат.
Другими словами, если вы работаете плохо, эти две звезды не смогут вам дать результат. Если, конечно, это не звезда уровня Месси.
И то сборная Аргентины… Я еще перед ЧМ говорил: на мой взгляд, она определенно по уровню игры выше, чем сборная Португалии. Думаю, мы в этом убедились по ходу. Они все равно боролись за чемпионство в матче, где испанцы превосходили их фактически на голову. Все равно мы видели футбол и до конца ждали чуда. И было два момента в концовке, где Месси мог «стрельнуть» и закончить вничью.
Но наша работа — это как раз максимальная реализация того, что есть в наших руках, стремление к развитию всех. И надежда на чудо и совершенствование своих футблистов.
О базе «Рубина»: «Из того, что я видел, это пока лучшее!»
— «Балтика» приехала в Казань на сбор. Почему выбрали именно этот город?
— Дома у нас только в Светлогорске качественное поле и нет соперников, с кем играть. Поэтому мы приехали сюда. Нам гарантировали, что здесь будет натуральное поле достойного качества.
— Как вам вообще условия в Казани?
— Я доволен, потому что мы успели сделать то, что хотели. Единственное, что подводит, — погода в Казани. Но мы не можем на это повлиять. Мы приехали, у нас два человека простыли, и два — получили такие растяжения, которые необязательны. Здесь мы чуть-чуть за рамки вышли.
Но на Центральном — идеальное поле. Ну чуть-чуть, может быть, его эти бейсболисты помяли (на стадионе проходили соревнования Спартакиады по бейсболу — прим. ред.). Но мы больше работ проводили на другой половине. А так спасибо за прием здесь!
— Многие не знают, но в 1994 году вы играли за КАМАЗ. Остались ли воспоминания?
— Да, причем очень четкие. Там есть любовь болельщиков, которые ходят на футбол в любую погоду. Много треугольников, то есть эчпочмаков и прочих элементов, — честно, не был их поклонником. А еще направленность улиц, где движение строго по прямой. Для меня все это было новым и интересным.
— Вы еще играли с «Рубином». Как вам новая база казанцев?
— Все наше руководство — генеральный директор, его заместитель — осмотрели новые объекты. Просто идеально. Я не был на базе «Краснодара», но из того, что видел, это пока лучшее.
— А насколько вам в итоге помогла товарищеская игра с «Рубином»?
— Контрольная с «Рубином» — лучшая игра по качеству в сравнении с другими контрольными встречами этого года. Идеальная база, идеальное поле, идеальные условия размяться, выйти. Если бы снег не пошел, вообще можно было бы близко к идеалу назвать!
«Если мы хотим, чтобы футбол развивался в стране, мы должны играть на натуральных полях»
— Как вообще, помимо тренировок, провели время в Казани?
— Сегодня мы должны были идти в театр, но я с вами (улыбается). Пошли члены моего тренерского штаба, несколько семей. Мы разрешили на этот сбор приехать с женами, потому что у нас казанских достаточно — и тренер вратарей Глеб Пресняков, и Ильюха Петров, взяли Порохова — тоже местный парень.
Еще мы были на хоккее, на обзорной экскурсии по Кремлю. Два с половиной часа ходили. Я был до этого в Кремле, но жена у меня первый раз в Казани.
— В Казани вы еще посмотрели матч сборной России с Ираном.
— Мы специально прилетали 29-го, хотя у нас был вариант прилететь 30-го. Нам выделили 50 билетов, так что мы были на игре всей командой. Посмотрели за нашими ребятами — Петровым и Бевеевым.
— И поработали на Okko в качестве эксперта на этой игре.
— Так получилось. Я вообще «Матчу», скажем так, не изменял до этого. Просто это было приглашение от Вовы Стогниенко. У нас с ним очень такая древняя история дружбы и взаимоотношений. Мне было интересно поработать на матче сборной России, честно могу сказать. Потому что слышу много негатива на работу Карпина и его штаба.
— Заслуженного негатива?
— Я бы выделил основную черту тренерского штаба — это непредвзятость. То есть, на мой взгляд, они очень здорово работают, потому что дают шанс всем игрокам, кто провел значимо хотя бы полгода. И попадание в сборную Бориско, Бевеева, Макса Петрова — это не случайность. Они реально заслужили это.
Вообще работа тренером сборных и клубного тренера — две разные работы. В одной ты совершенствуешь футболистов, каждый день имеешь возможность развивать их, менять что-то. А в другой ты должен их собрать и просто за какой-то короткий период показать максимум их возможностей. Это разные ипостаси. И с этим Карпин и его штаб справляются неплохо.
— Отдельно хочется спросить о Максиме Петрове. Вы же его из «Нефтехимика» забрали, а сейчас он игрок сборной. Это лично ваша работа, как вы считаете? Или, например, если бы «Балтика» его не взяла, он бы также до сборной дорос?
— Ну прежде всего это его работа. Мы только направление даем, контролируем его, не позволяем выдохнуть. Макс, безусловно, достиг высокого уровня. Для этого все у него есть плюс хорошая школа «Локомотива».
Я думаю, он бы по-любому играл в Премьер-лиге, в команде хорошего уровня. Но сборная — это зависит от многих-многих обстоятельств. Уровень сборной — это все-таки суперовертоп.
Поэтому давайте знак вопроса здесь поставим, я не знаю этого. Но хочется приписать часть его успеха нашему тренерскому штабу и клубу. То, что клуб сумел договориться с ним, когда у него были предложения, оставить его здесь, сделать какую-то систему оплаты, — это заслуга всех работников «Балтики».
— Качеством поля на матче сборной в Казани были удивлены?
— Да, я могу сказать, что ожидали чуть большего и футболисты сборной, и мы тоже, потому что я работал прямо от бровки. Понимаю, что у вас проходили здесь соревнования по другим видам спорта. Поэтому, скажем так, нам не привыкать. Но на поле более высокого качества преимущество в нашей сборной было бы еще больше.
— А это реально важный фактор? Раньше же не было нормальных полей, а люди как-то играли.
— Нужно понять, что игра — это квинтэссенция той работы, которую футболисты делают на тренировках. Если на поле у тебя «горбыль», ты вынужден делать лишнее второе-третье касание, чтобы остановить мяч прежде. Ты не можешь сразу передать мяч, сразу ударить. И дальше все это переносится на матчи, потому что ты не можешь же переключиться как по тумблеру.
Я вообще сторонник того, чтобы все поля были натуральными. Можно их прошивать искусственными нитями, как у нас сейчас делается поле на стадионе «Локомотив» в Калининграде. Главное, чтобы поле не скользило и футболисты не получали травм.
В «Урале» за Уральскими горами натуральное поле. Президент Григорий Иванов хорошо понимает футбол и делает все, чтобы его футболисты играли на нормальных полях. А, условно, в Новороссийске — в городе на море в климатическом поясе практически с Сочи — у нас стелют искусственные поля. В этом парадокс.
Если мы хотим, чтобы футбол развивался в стране, мы должны играть на натуральных полях.
«Меня называют неудобным, потому что я требую, ругаюсь, заставляю всех работать»
— Впервые пауза на игры сборных была аж на три недели. Как она изменила подготовку?
— Есть два метода усилить команду — трансферы и тренировочная работа. Мы стараемся соблюдать симбиоз. Когда ты сформировал команду, работаешь второй или третий год — нужны качественные, точные трансферы и как бы эволюция твоей тренировочной работы.
В этом сезоне была немножко экспериментальная подготовка. В каком плане? Летом мы вывезли команду в Среднегорье. Я возил юношескую сборную в Среднегорье, потому что знаю эффект от этой работы. Мы искали уже немножко экстремальные меры для развития тех футболистов, которые с нами давно. Новичкам было сложно, потому что они ранее не были знакомы с нашей работой.
Если посмотреть микротравмы, которые мы сейчас получаем, они больше касаются игроков новеньких.
— Много игроков «Балтики» отправилось в сборные.
— Пять человек из основного состава плюс молодой парень Тимофеев 2010 года рождения, которого мы сейчас привлекаем, — очень неплохой мальчишка, уехал в юношескую сборную Беларуси. В итоге 6.
Первый момент: для тренировочного процесса нам необходимо как минимум 22 полевых игрока, чтобы 10 на 10 хотя бы какую-то тактику моделировать. Мы берём 6 человек из молодежной команды, что мне не нравится. Сразу проседает уровень. Ты катаешь какие-то комбинации, и у тебя на молодых обрывается передача. Они суетятся, у них не хватает уровня, плотности игры. Так что приходиться универсализировать все схемы, упрощать тактические задачи.
Второй момент: даже с такой длительной паузой игрокам сборных нужно было дать отдых. Так что вместо второго сбора у них были выходные.
В прошлом году мне, наоборот, нравились паузы — их было три осенью прошлого года. И мы каждый раз ездили в Новогорск. Но тогда у нас не было столько народу в сборной.
— Как вы добиваетесь того, чтобы футболисты выдерживали ваши нагрузки? Помогает штаб?
— Мы действительно идем близко к максимуму, поэтому все контролируем. Я во все команды привожу специалистов, с которыми уже работал. У меня доктор и массажист сейчас уже в третьей команде со мной, потому что я им доверяю.
Они влияют на многое. Один массажист скажет игроку: «У тебя тяжелые ноги, большие нагрузки», и футболист выйдет с ощущением, что ему нужно остановиться. Другой, опытный, специалист может сказать: «Я в такой форме тебя еще не видел, ты можешь сейчас перескочить свои границы!» И это уже совсем другой посыл.
Для меня вообще важна атмосфера достижения максимального результата. Меня называют неудобным, потому что я требую, ругаюсь, заставляю всех работать. Не потому, что они неправильно работают, а потому, что нам нужен максимальный результат.
Когда ты берешь игроков Второй лиги и говоришь им, что нужно обыграть «Зенит», они должны быть готовы к этому! Ведь возможно это только при одном условии: мы играем на максимуме, а «Зенит» проводит не лучший свой матч.
«У меня был случай, когда к игроку приехала жена и он пешком 12 километров находил по магазинам»
— Как вы поддерживаете дисциплину в команде? Вот в ваше время футболистов запирали на базе, чтобы они не ушли в загул. А что сейчас?
— Вопрос не в том, чтобы закрыть футболистов на базе, дабы они не напились за день до игры, а в том, чтобы они правильно готовились к матчу.
— У меня был случай, когда игроку давали выходной, к нему приехала жена, а он пешком 12 километров находил с ней по магазинам. Потом были проблемы, и он не мог показать себя во время матча.
После этого футболист сам ко мне подошел, все рассказал, и мы внесли поправки, и с женой я тоже поговорил, потому как она дама серьезная. И футболист стал больше забивать и отдавать голевых передач.
— А запреты для игроков у вас есть?
— Нет. Я не запрещаю нарды, карты, потому что это объединяет. Единственное требование — чтобы игра была не на большие суммы, потому как у футболистов азарт захлестывает. Я поддерживаю, когда они играют в настольные игры, чтобы развиваться. А когда это еще и превращается в тимбилдинг, то вообще прекрасно.
— При этом, когда команда еще была в Первой лиге, вы закрывали ее перед победным матчем с «Уралом». Вы так делаете сейчас?
— Все индивидуально. Когда ты понимаешь, что у тебя сырая команда, то нужно прибегать к чему-то подобному. Сейчас у нас ушли 6 человек, все они были лидерами, сыграли более 50 процентов матчей, и понятно, что нужно сделать новое объединение команды. Так появляются новые лидеры.
Для этого надо искусственно оставлять их вместе и без нашего контроля. Нельзя просто прийти и дать человеку капитанскую повязку. Нужно, чтобы футболисты завоевали свое место в коллективе.
Если надо будет их закрыть, то мы это сделаем. Но ведь все упирается в возможности клуба, все-таки любой сбор — это финансовые затраты. Например, когда у нас в Калининграде появится поле, то мы станем меньше куда-то летать. У нас есть неплохой отель с хорошими условиями, который нас устраивает.
Сейчас мы занимаемся выбором тренажеров для большого тренажерного зала. Не такого, как в Казани на базе, но, надеюсь, к весне мы получим хорошую инфраструктуру на стадионе. И это позволит работать с футболистами у себя дома.
«Если бы я хотел быть в роли комментатора, я бы 20 лет назад закончил с тренерством»
— У вас была еще одна медиаактивность — вы записывали подкаст с Рашидом Рахимовым. Вам больше нравится в роли комментатора или интервьюера?
— Давайте сразу, чтобы было понятно. Если бы я хотел быть в роли комментатора, я бы 20 лет назад закончил с тренерством. Мне нравится тренерство. Причем у меня же есть возможность и спортивным директором стать. У некоторых клубов даже исполнительным... Я хочу тренировать!
То, что я параллельно иду рассказывать о футболе на различных площадках, — это желание достичь в тренерстве максимума. Я же тоже развиваюсь на подобных передачах. Если я могу объяснить простым человеческим языком какие-то футбольные вещи простому зрителю, не связанному с футболом, то футболисту я точно смогу их объяснить!
Также я хочу объяснить футбольные мелочи болельщикам. Потому что я сильно удивляюсь, когда люди говорят о футболе, не понимая в нем ничего. А сейчас о футболе говорят все кому не лень, потому что это самый популярный вид спорта. Вот я хочу, чтобы эти миллиарды с каждым днем понимали футбол все лучше.
Мы с командой «Коммент.Шоу» сделаем серию интервью. Я очень хочу приглашать людей из других сфер футбола. Чтобы был и спортивный директор, и генеральный директор, и футболист, и начальник команды, и массажист или доктор какой-то. Без хайпа, без скандалов — просто обсудить их работу.
Моя цель — чтобы футбол стал более понятен и чтобы было понятно, что мы не на жопе сидим, а живем этим каждый день.
Потому что у тренера сны тоже футбольные! Я вам по секрету скажу. Мы когда разговариваем с коллегами, я спрашиваю: «Бывало, что во сне тебе что-то приснится?» И все отвечают: «Конечно, бывало».
— В разговоре с Рахимовым вы затронули вопрос «тики-таки». Мол, в российских условиях поставить атакующий футбол вообще нереально, если только ты не «Зенит» или не «Краснодар».
— Возможно. Сейчас «Спартак», когда выходил на матчи без нападающего, в принципе подразумевал то же самое: контроль мяча без потерь, чтобы укатать соперника, с поиском опасных зон.
«Тики-така» — это же не отсылка именно к «Барселоне», а к определенным характеристикам. Акцент делается на контроле мяча и доминировании над командой соперника.
Я бы очень хотел, чтобы у меня были исполнители, которые могли бы играть и в агрессивный прессинг, и в быстрые ответные атаки, и в полноценный контроль мяча с выбором зон, где мы должны создать просто численное преимущество. Но мы все равно вынуждены отталкиваться от тех исполнителей, которые есть.
Когда я читаю, что футболисты «Балтики» могут не реализоваться в других клубах…
— Такое мнение действительно часто встречается, что футболисты Талалаева могут играть только у Талалаева.
— Это вообще не так. Это пишут люди или заинтересованные в этом, то есть тренеры, которые решают свои задачи, или журналисты, которые зарабатывают деньги, условно, от букмекерской группы. Сейчас в медиа много ангажированных специалистов.
Для меня, еще раз, футбол с контролем мяча, с обязательно более высоким процентом контроля не является системообразующим сейчас. Потому что я нахожусь в тех условиях, где мы не можем конкурировать за таких комплексных футболистов.
У нас может быть один-два таких игрока, которые в любой футбол могут играть. Но превосходить при этом грандов мы не можем, а отбирать очки должны. Как показал прошлый чемпионат, это возможно. Для этого мы должны искать какие-то ходы, и мы их ищем.
Талалаев собрал своих помощников и аналитиков. И они посмотрели в Казани матчи молодежки и ЮФЛ
— Возвращаясь к Рахимову, у вас частые беседы с Рашидом Маматкуловичем?
— К нему я всегда могу обратиться за помощью и не стесняюсь. Это не зависит от уровня тренера. Вот возникает у меня вопрос по какому-то футболисту из Второй лиги — я всегда знаю, что могу Михаилу Белову набрать, потому что он там работал долго и успешно.
Вчера у меня был день рождения, и я поговорил, условно, с полусотней футбольных специалистов разного калибра — с кем-то больше, с кем-то меньше.
С Сергеем Александровичем Павловым в середине прошлого сезона, когда стало тяжело, мы созванивались практически раз в неделю. С Михаилом Гершковичем сейчас раз в три недели мы точно созваниваемся или встречаемся. Я прошу где-то помощи, где-то поддержки, где-то консультации. С Борисом Игнатьевым не могу сказать, что прямо регулярно, но раз в полгода — светлая память человеку — обязательно мы обсуждали темы развития.
С Серегом Ильевым — журналистом, который предан Первой лиге 20 лет, — я могу сказать, что мы обсуждали пару-тройку трансферов… Вот сейчас у нас есть полузащитник Константин Шильцов, который максимального прогресса достигает на наших глазах. Кстати, он выходец из татарского футбола, из Нижнекамска. Благодаря Новикову, его работе, системе клуба, на мой взгляд, он добился большого прогресса.
— Реально ли системно находить такие самородки в Первой и Второй лиге? Мы на примере «Балтики» видим: вы берете игроков из низших лиг, и они у вас играют в РПЛ. У других это не получается.
— Вот вы меня спрашивали, что я делал здесь, в Казани. Я общался с Андреем Федоровым, который лучше всех знает татарский футбол на сегодняшний день, особенно молодежный!
Мы были на игре молодежного состава с «Челябинском». У нас был тренер и аналитик на этой игре. Мы были на игре юношеской школы, ЮФЛ: «Казань» играла с «Балтикой». Как раз у нас поехали туда тренер-аналитик, директор и его заместитель, и видеооператор заснял эту игру, чтобы посмотреть разницу.
Я могу сказать: если брать общий юношеский уровень футбола, конечно, у вас в Татарстане он выше, потому что у вас выборка больше и условия лучше для юношеского футбола. «Казань» играла вдесятером больше тайма и выиграла в концовке против 11. Здесь, в юношеском футболе, это превосходство прямо видно. А в игре молодежной команды с «Челябинском» уже такого преимущества не было. Потому что в желании, объеме, физике, задоре «Челябинск» не уступал. Только в конце «Рубин» забил гол.
Наши специалисты выделили в «Рубине» всего двоих футболистов. Сейчас мы будем анализировать, нужно это или нет.
Мы знаем, что не можем соревноваться в покупке игроков ведущих школ. То, что сейчас мы сумели взять Егора Голенкова из «Ростова», — это огромная удача для нас. Потому что купить российского нападающего, который способен забить больше 10 мячей за чемпионат, за те деньги, за которые это сделали наши руководители… Я считаю, это большое достижение, независимо от того, как мы будем развиваться.
На мой взгляд, у Голенкова есть все для прогресса. Вообще, большие нападающие, как правило, после 26 лет очень сильно развиваются. Ему как раз 27.
О Хиле: «Мы взяли этот камень, огранили его, и получился хороший бриллиант»
— Касаемо селекции: мы понимаем, как «Балтика» работает на внутреннем рынке, а как она работает на внешнем? Вот нашли же вы как-то в Колумбии Хиля, а теперь он один из лучших форвардов РПЛ, настоящее золото.
— Я думаю, это не золото, а даже, наверное, бриллиант!
Ведь Хиля могли купить и «Ахмат», который по нему работал, и, насколько я знаю, «Акрон». И даже более серьезный «Локомотив» приценивался к нему.
Когда мы покупали Хиля, мы были в Первой лиге. Мы понимали, что у нас полгода впереди, за которые можем его как раз подточить под наши принципы. В чемпионате Колумбии нет такой интенсивности. Если у нас приблизительно около трех действий максимальной мощности за минуту, то там – 2,7. То есть фактически каждые две минуты одно действие у него выпадает.
Но то, что он мог играть на скорости с мячом, убегать, бороться, играть спиной к воротам, принимать мяч, играть головой при его росте, выигрывать единоборства, очень хорошо играть позиционно, — это все уже было при нем.
Когда ты рассматриваешь нападающего, то должен понимать, исполнитель он или нет. Для нападающего важно что? Забивать голы, что бы он ни делал. Хиль — исполнитель. И мы это видели по бомбардирскому счету.
Здесь важна четкость взаимодействия в работе клуба. Потому что у нас был еще один кандидат. И один из работников спортивного отдела сказал: «У меня сомнения по тому, как Хиль принимает мяч спиной к воротам, как это выполняет». Мне показали четыре видеонарезки, четыре момента. Они играли с топовыми клубами Колумбии, и одна из игр была за сборную.
И я после этого сказал: «Все, берем именно его». Время шло, цена на него росла. Я советовался. Помню, перед покупкой разговаривал со спортивным директором «Ахмата». Он говорит: «Я не знаю как, если ты его берешь, но, на мой взгляд, он вообще не для твоего футбола».
И мы все равно пошли на этот шаг. То есть это еще и уровень доверия внутри, между собой, и возможности клуба. Потому что это была наша самая дорогая покупка на тот момент.
— Наверное, приходилось убеждать, уговаривать к вам перейти?
— Конечно, у него были сомнения. Знаете, в чем вопрос? За ним еще год назад приезжали большие клубы и по каким-то причинам не взяли. У нас работает итальянец, и один из его бывших футболистов сейчас в сборной Эквадора трудится тренером по физподготовке.
И мы навели у него — они же с Сальвадором играли — справки по Хилю. Так выяснилось, что за ним смотрели «Ред Булл», «Фиорентина», другие клубы. И по каким-то причинам его не взяли.
Понятно, мы должны были убедить руководителей и смогли: давайте рискнем, вложимся в него, у нас есть время на адаптацию, и в Премьер-лиге он сможет реализоваться. И вышло так, что мы взяли этот камень, огранили его, и получился хороший бриллиант.
В прошлом сезоне у него была достаточно серьезная травма. Когда он шел на операцию, мы рассчитывали, что он вернется за полтора месяца… Он восстанавливался чуть больше времени — три с половиной месяца. Сейчас он еще ни одной игры на 100 процентов готовым, как был в прошлом году, не сыграл.
Поэтому я рассчитываю, что он еще добавит. Он уже забивал за сборную.
— Приход Егора Голенкова не давит на Хиля и другого нападающего — Оффора?
— Этот трансфер давит на всех нападающих. На данной позиции может сыграть и Илья Порохов. В первую очередь приход Егора создает конкуренцию. Такое я только поддерживаю. Мне нужно, чтобы у меня не было безальтернативных игроков.
Когда применительно к вратарям говорят, что кто-то первый номер, а кто-то второй, то меня это вообще не устраивает. Хочу, чтобы у меня были голкиперы, претендующие на первый номер. Это же касается и других позиций. Чем больше конкуренция, тем лучше становятся футболисты.
«Лимит нужно было вводить раньше»
— Что думаете по поводу лимита на легионеров, который ввели с этого сезона? Теперь команды могут иметь 12 иностранцев в заявке и 7 на поле.
— Когда мы играли еще в Первой лиге и там было правило лимитчика, которое заставляло команды выпускать футболистов до 21 года, я был против.
Сначала казалось, что это правило ослабит уровень футбола в лиге. Но это привело к тому, что из лимитчиков получились хорошие футболисты уровня РПЛ.
Поэтому однозначного мнения быть не может. Лимит на легионеров может навредить, а может быть полезным.
Этот лимит нужно было вводить, когда только началась СВО. Если бы мы это сделали на четыре года раньше, то сегодня был бы результат. А сейчас немного просядет уровень чемпионата, потому что будет меньше футболистов высокого качества. И в любом случае вырастут цены на русских игроков.
— Согласны, что уровень лиги упал, причем не маленькими шагами, а сильно?
— Заметное падение произошло, когда перестали приезжать топовые футболисты уровня Халка.
Это связано с ростом арабского рынка. Там появились большие деньги, и звезды стали выбирать те клубы. Иногда геополитические процессы, которые происходят в мире, влияют больше, чем те вещи, которые нам кажутся определяющими.
— Что бы вы поменяли в системе наших турниров?
— По моему мнению, нужен турнир дублирующих команд, какой был раньше. Они должны играть или за день до матча основных команд, или после, как было раньше. Это дает существенное подспорье для тренерского штаба. Ближайший тур мы играем против «Ахмата» в Грозном. Если бы наша молодежка прилетела с нами и играла за день до нас, то было бы очень хорошо. Мы бы посетили этот матч, забрали бы пару игроков в основу, чтобы они, возможно, вышли бы на замену у нас.
Такая реформа нужна для более быстрой адаптации молодых футболистов в основных командах уровня РПЛ. Это абсолютно точно, я разговаривал с большинством тренеров, и они подобное решение поддерживают. Финансово это не так накладно, ведь 75 процентов команд летает чартерными рейсами, и нет проблем взять с собой еще и молодежную команду.
— А нужна ли вообще система вторых команд?
— Да, надо оставить. Самое сложное, что в футболе есть, — это переход из молодежного футбола во взрослый. Не нужно менять системы вторых команд, а надо сделать так, чтобы они играли в одно время с основой. Это позволит иметь больше молодых игроков. И ведь тренеры основных команд будут видеть чаще молодых футболистов.
А когда такой график, то я не могу попасть на их матчи. Максимум — это увидеть какие-то фрагменты из нарезок. Даже послать члена тренерского штаба тяжело. У нас предыгровая тренировка, когда у молодежки идет матч. Кто поедет смотреть? У нас все заняты.
«Fan ID искусственно наполнил трибуны на хоккее»
— Вы недавно были на хоккее в Казани. КХЛ — это закрытая лига, и играют те, у кого есть деньги, потолок зарплат. Можно ли это сделать в нашем футболе?
— Я думаю, что по спонсорским контрактам и дополнительным соглашениям игроки получают деньги, которые соответствуют их умениям. Я бы не стал говорить, что потолок зарплат — это действенная мера.
Закрытая лига? Возможно, это хорошая идея, как и подтверждение о финансовой стабильности, правильные судейские реформы.
Меня знаете, что интересует? Почему в хоккее нет Fan ID, а футболе он есть? Дело в том, что болельщики на хоккее — это на 30–40 процентов фанаты футбола, которым запретили ходить на него. Поэтому они ходят на хоккей. Таким образом, искусственно наполнились трибуны на хоккее.
Получается, что переманили аудиторию из одного вида спорта в другой? Давайте вещи называть своими именами.
Кто говорит, что на хоккее больше камер, так это ерунда, их можно и на футболе развесить. Если какие-то процессы происходят, то, значит, они кому-то нужны. Произошло то, что хоккей искусственно подтянули к футболу, и с этим нужно мириться.
Я сторонник того, что если какие-то ограничения вводятся, то они должны быть везде. Чем футбол отличается от хоккея? Футбол популярнее, и всегда так будет. В нашей стране это спорт номер один.
— А что нужно, чтобы наш футбол развивался?
— Необходимо увеличить количество и качество площадок и поднять уровень детских тренеров. Надо поднять им зарплату и дать возможность обучения, чтобы они могли регулярно проходить курсы повышения и не вкладывать в это свои собственные деньги.
Для этого нужна правительственная программа, которая есть в других странах.